В статье проводится апробация одной из методик оценки полных мультипликативных эффектов для валового выпуска товаров и услуг, генерируемых изменением конечного спроса на производимую в регионе продукцию в разрезе отдельных видов экономической деятельности. Учитываются все источники конечного спроса: домашние хозяйства, государство, некоммерческие организации, инвестиции в основной капитал. Статистической базой исследования выступают регионализированные на основе модифицированного гибридного метода коэффициентов локализации (FLQ+) коэффициенты внутристрановых затрат продукции. Объектом исследования является модельный регион – субъект РФ – Хабаровский край. Полученные в рамках исследования оценки доказывают необходимость учёта индуцированной компоненты в составе отраслевых мультипликативных эффектов: её средний удельный вес в структуре последних составляет 27,5%. Показано, что наибольший вклад (49,1%) в формирование индуцированной компоненты вносят дополнительные расходы домашних хозяйств.

This article tests a method for estimating the full multiplier effects on economic output generated by changes in final demand for regionally produced goods. All sources of final demand are considered: households, government, non-profit organizations, and fixed capital investments. The statistical basis for the study is regionalized coefficients of domestic production costs, based on a modified hybrid localization coefficient method (FLQ+). The object of the study is a model region – a unit of administrative-territorial division of the Russian Federation – Khabarovsk Territory. The estimates obtained in the study demonstrate the need to include the induced component in sectoral multiplier effects: its average share in the structure of the latter was 27,5%. It is shown that additional household expenditures made the largest contribution (49,1%) to the formation of the induced component.

В исследовании выполнены оценка и сравнительный пространственно-временной анализ динамики четырёх индикаторов инновационных источников экономического роста 76 регионов России в 2005–2024 гг.: затрат на исследования и разработки, используемых передовых производственных технологий, затрат на технологические инновации и выпуска инновационных товаров. Индикаторы были нормированы на численность научных сотрудников, занятость и число промышленных предприятий; стоимостные индикаторы пересчитаны в постоянные цены 2005 г. Установлено, что первый санкционный шок являлся важнейшим внешним шоком с точки зрения влияния на долгосрочную динамику индикаторов инноваций в регионах РФ. Он прервал положительную динамику стоимостных индикаторов инноваций, характерную для 2005–2014 гг. в большинстве регионов, переведя долгосрочную динамику в режим стагнации или даже снижения. Сравнительный анализ развития регионов со сходной траекторией развития в 2005–2024 гг. показал, что наиболее высоких результатов к концу периода наблюдения смогли достичь регионы, не испытавшие структурного сдвига, ассоциируемого с первым санкционным шоком 2014–2015 гг.

The study provides an assessment and comparative spatial and temporal analysis of the dynamics of four indicators of innovative sources of economic growth in 76 regions of Russia in 2005–2024: research and development expenditures, the use of advanced production technologies, the expenditures on technological innovation and the release of innovative goods. The indicators are normalized for the number of researchers, employment, and the number of industrial enterprises; the cost indicators are recalculated to constant prices in 2005. It was established that the first sanctions shock was the most important external shock in terms of its impact on the long- term dynamics of innovation indicators in the country’s regions. It interrupted the positive dynamics of the cost indicators of innovation, typical for 2005–2014 in most regions, transferring the long-term dynamics to stagnation or even decline. Comparative analysis of the development of regions with a similar development trajectory in 2005–2024 showed that by the end of the observation period, the regions that did not experience the structural shift associated with the first sanctions shock of 2014–2015 were able to achieve the highest results.

Проанализировано пространственное развитие телекоммуникационных сетей в двух федеральных округах по Стратегии развития отрасли связи РФ на период до 2035 г. Использовались данные Росстата о численности населения в городских поселениях и база данных по критической телекоммуникационной инфраструктуре России. Величина задержки передачи данных между поселениями рассчитывалась по специальной формуле. Выполнены расчёты для 2 284 городских поселений России. Проанализированы оптоволоконная сеть, сети мобильной связи пятого поколения (5G), межрегиональные сети со сверхмалой задержкой и сеть центров обработки данных. Установлено, что государственная стратегия предусматривает пространственное развитие, но не учитывает осуществимость такого развития и возможные социально-экономические последствия. Результаты могут использоваться при разработке региональных программ развития связи и минимизации цифрового неравенства.

The spatial development of telecommunication networks in two federal districts was analyzed based on the Strategy for the Development of the Communications Industry until 2035. Rosstat data on the population in urban settlements and a database on Russia’s critical telecommunications infrastructure were used. The data transfer latency between settlements was calculated using a special formula. Calculations were performed for 2 284 urban settlements in Russia. The fiber-optic network, 5G, ultra-low-latency interregional networks, and data center networks were analyzed. It has been established that the state strategy provides for spatial development, but does not take into account the feasibility of such development and the possible socio-economic consequences. The results can be used in the development of regional programs for the development of communications and the minimization of digital inequality.

В статье рассматриваются тенденции развития туристической сферы Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (далее – АСЕАН, Ассоциация), в том числе взаимные туристические потоки между государствами Ассоциации и РФ. Туристический поток в страны АСЕАН, в отличие от глобального, по итогам 2025 г. не смог восстановиться полностью после шока пандемии новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Геополитическая напряжённость в разных регионах мира сказалась на росте цен, уменьшив количество прибывающих иностранных туристов и в то же время увеличив экспортные доходы принимающих стран. Географическая структура туристических потоков в ЮВА за исследуемый период претерпела некоторые изменения. Так, Китай сократил долю с 17,0% в 2016 г. до 14,8% в 2025 г., но остался крупнейшим экспортным направлением для государств Ассоциации. В то же время выросли потоки туристов из Европейского союза, Индии, Республики Корея, России, с Тайваня (Китай). Также выросла интенсивность поездок туристов между странами АСЕАН: на долю внутренних потоков в 2025 г. пришлось 42,0% прибытий (по сравнению с 38,9% в 2016 г.). Страны АСЕАН традиционно были привлекательны для российских путешественников (особенно Таиланд, Вьетнам и Индонезия). Поток туристов из России в ЮВА демонстрирует устойчивый рост, несмотря на негативные последствия антироссийских санкций и кризиса в Персидском заливе. В то же время российское направление для государств ЮВА является нишевым. В ближайшей перспективе на развитие туристической сферы будет оказывать существенное влияние неопределённость, обусловленная геополитическими рисками и продолжающимися конфликтами, внешнеторговой напряжённостью и климатическими изменениями. В целом перспективы развития туристической сферы АСЕАН связаны с возможностью её адаптации к новым глобальным тенденциям, которые формируются многочисленной группой путешественников поколения Z и миллениалов, а также развитием цифрового кочевничества и bleisure-туризма.

The article examines the development trends of the ASEAN tourism sector, including mutual tourist flows between the Association and Russia. Tourism flows to ASEAN, unlike the global ones, was unable to fully recover from the COVID-19 pandemic shock by the end of 2025. Geopolitical tensions have boosted travelling prices, reducing the number of foreign tourists arriving in the region. At the same time inflation increased export revenues of host countries. Tourist arrivals in Southeast Asia have undergone some changes by origin countries. During the study period China reduced its share from 17,0% in 2016 to 14,8% in 2025, but remained the largest export destination for the Association. At the same time, tourist flows from the EU, India, the Republic of Korea, Russia, and Taiwan (China) have increased. Intra-ASEAN arrivals increased from 38,9% in 2016 to 42,0% in 2025. ASEAN countries (especially Thailand, Vietnam and Indonesia) have traditionally been attractive to Russian travelers. Tourist arrivals from Russia to Southeast Asia showed steady growth, despite the negative effects of anti-Russian sanctions and the crisis in the Persian Gulf. At the same time, Russia is a niche destination for the Southeast Asian travelers. In the near future, the development of the tourism sector will be significantly affected by uncertainty caused by geopolitical risks and ongoing conflicts, trade tensions and climate change. In general, the prospects for the development of the ASEAN tourism sector are related to the possibility of its adaptation to new global trends, which are being formed by a large group of generation Z and millennial travelers, as well as the development of digital nomadism and bleisure.